Казахстанские предприятия ГМК сетуют на то, что штрафы, которые они выплачивают казне, рассчитываются без оценки фактического ущерба, и, к тому же, в основном, идут не на восстановление ущерба окружающей среде, а расходуются на другие нужды.

«Когда предприятие совершает сверхнорматив в воздух со стационарных источников, то инспектор применяет следующую методику оценки ущерба: он подставляет те загрязняющие ингредиенты, которые были выброшены, умножает на все возможные повышающие коэффициенты в горно-металлургическом секторе — 2,2, 10 — и, не выходя из кабинета, может оценить нанесенный окружающей среде ущерб. Наши предприятия и заграничные эксперты, инвесторы не понимают, как можно оценить ущерб, не выходя из кабинета, не выезжая в поле, не беря лабораторные анализы почвы, воды? Как рассчитываются колоссальные суммы ущерба? А если его не было? Более того, те суммы, которые мы оплачиваем за ущерб, прямиком направляются в республиканский бюджет. А что дальше? Вернулись ли эти деньги обратно? Это нигде не прописано, никаких правил для этого нет», — заявил в интервью abctv.kz директор по экологии и промышленной безопасности АГМП Талгат Темирханов.

При этом урон, нанесенный природе, так и остается открытым вопросом. Вместе с тем, предприятия выполняют план природоохранных мероприятий, на которые тратятся, как утверждает господин Темирханов, колоссальные деньги. Соответственно на предприятия ложится двойная финнагрузка – миллиардные штрафы, исчисляемые по весьма непрозрачной для горняков схеме, а также реализация плана природоохранных мероприятий, который включает в себе строительство очистительных сооружений, озеленение и так далее.

За решением проблемы представители ассоциации обращались в министерство энергетики Казахстана. На заседаниях рабочих групп в ведомстве отраслевая ассоциация не раз предлагала переходить к прямому методу расчета нанесенного ущерба, который используется во всех странах-членах Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР).

«Такого косвенного метода как у нас нигде нет, он сидит только в нашем законодательстве. В европейских странах есть централизованные лаборатории, исследовательские центры, которые выезжают на место, определяют, какой урон был нанесен флоре и фауне, после чего, подсчитав ущерб, они могут определить — сколько нужно затратить средств, чтобы  восстановить окружающую среду. Мы предлагаем такой прогрессивный механизм, но нас не поддержали», — говорит господин Темирханов.

Комитет госдоходов, министерство национальной экономики страны, вошедший в состав рабочей группы в Минэнерго, выступили против предложенного ассоциацией варианта.

Причина отказа, уверены в АГМП, кроется в нежелании госорганов отказаться от поступлений, оплаченных экологических штрафов.

Ассоциация горно-добывающих и горно-металлургических предприятий предлагала создать экологический фонд, куда могли бы поступать экологические штрафы и в случае необходимости расходоваться на решение реальных экологических проблем страны.

Ассоциацию горняков поддерживают нефтяники из ассоциации KAZENERGY и американская торговая палата.

АГМП предлагали правительству градационный метод повышающих коэффициентов.

«Мы предлагали градацию: если я выбросил 10 тонн вредных отходов, то давайте я заплачу повышающий коэффициент 2, если более, то давайте все 10. Мы об этом говорим, но нас и здесь не поддержали», — сетует директор по экологии и промышленной безопасности АГМП.

Только за 2014 год горно-металлургические и горно-добывающие предприятия страны заплатили в общей сложности штрафы на сумму 147 млрд 300 млн тенге. При этом на восстановление нанесенного урона было потрачено лишь 27 млрд 628 млн тенге, то есть лишь пятая часть от уплаченной суммы экологических штрафов. Между тем для реального сохранения и восстановления окружающей среды необходимо тратить более 5% средств от ВВП, полагают в АГМП.